Памяти  Елены Михайловны Якушенко (в девичестве Себова)

 

На 75 году из жизни ушла Елена Михайловна Якушенко (Себова).

Родилась Елена Михайловна в Одессе 13 февраля 1938 г., а 5 августа 2012 года после пережитого ею повторного инфаркта скончалась.

Похоронена Елена Михайловна на кладбище родного её предкам села Свердлово (Mалый Буялык) Коминтерновского района, Одесской области.

Безвременный уход этого прекрасного человека из жизни – большая утрата в сердцах родных и близких людей, а также всей общины греков.

Елена Михайловна Якушенко (Себова) прожила большую яркую, полную творчества и плодотворную жизнь. Получив высшее экономическое образование (1957-1961 г.г. училась в Одесском кредитно-экономическом институте), Елена Михайловна с 1961 года начинает свою трудовую деятельность в качестве преподавателя в Одесском финансово - кредитном техникуме, затем в Кишиневском сельскохозяйственном институте имени М.В. Фрунзе.

Елена Михайловна проявляет творческие способности и уже в 1971 году в  Москве она зачисляется в очную аспирантуру Всесоюзного НИИ экономики сельского хозяйства МСХ СССР. После успешного окончания аспирантуры и блестящей защиты научной работы в 1973 году, решением Совета ВНИИЭСХ ей присуждается ученая степень кандидата экономических наук.

Работая в Кишиневском Сельскохозяйственном Институте имени М.В. Фрунзе, как преподаватель высшей квалификации, Елена Михайловна  в 1977 году избирается по конкурсу, объявленному в Одесском Институте Народного Хозяйства, на должность исполняющей обязанности доцента кафедры бухгалтерского учета этого института (ныне Одесский Государственный Экономический Университет) и начинает здесь преподавать.

В 1979г., за проявленные научные и творческие способности, решением Высшей аттестационной комиссии при Совете Министров СССР ей  присвaeвается ученое звание  доцента.

С 1977г. по 1999г. Елена Михайловна продолжает свою научно-преподавательскую деятельность в Одесском Государственном Экономическом Университете, а с 2003 по 2012 г.г. работает в Одесском Институте Финансов и Международной Торговли.

За время 45 летней работы на поприще преподавательской и научной деятельности Елена Михайловна подготовила более 1000 специалистов высшей экономической квалификации, опубликовала более 20 научных и научно - методических работ, была участником авторских коллективов по изданию учебников и учебных пособий для ВУЗов Украины по бухгалтерскому учету.

Елена Михайловна заслужено пользовалась большим уважением и авторитетом коллег по работе и студентов. Ее сердце было всегда открыто к искреннему и неравнодушному общению, друзья любили и ценили ее.

Помимо своей преподавательской деятельности Елена Михайловна была активным членом Одесской областной общины греков. В 2004г на 10-летие общины ей был вручено удостоверение ветерана, а также почетная грамота за активную и плодотворную деятельность по сплочению греков и развитию греческих духовных ценностей, продвижению эллинизма.

Она пишет в своей творческой статье «Восстановление душевного Храма»:

 « Может, неслучайно и то, что мои дети, племянницы и внук стали одними из первых, кто начал изучать в Одессе, еще во Дворце моряков, греческий язык ( педагог Василики Игропулу), а я несколько позже, в Одесском филиале Греческого Фонда культуры (педагоги Елена Самаритаки и Кримена Караначева), посещала там же семинар, получив «Сертификат организации содействия экспорту Греции » в ноябре 1994 года и десятки других их программных одухотворенных мероприятий».

Елена Михайловна проявляла большой интерес и активное участие в создании Румелийского национально-культурного общества (землячества) «Малый Буялык». Дружные и сплоченные греки, выходцы из Малого Буялыка, (ныне - село Свердлово) были предками Елены Михайловны – Себовы и Имерцаки по отцовской, Труфкаки и Кирьязовы по материнской линии.

Елена Михайловна принимала участие в  работе над публикациями по истории «греческой Одесщины», героями которой являлись простые местные греки, потомки греков-переселенцев. Елена Михайловна была автором статей и публикаций для газеты «Одиссос», Одесской областной общины греков, и газеты «Эллины Украины». Она также была участницей составления «Глоссария» диалекта малобуялыкских греков с комментарием и краткой исторической справкой. Помогала Н.А. Калмакан, своему троюродному брату, в обработке материалов метрических книг Иоанно-Предтеченской церкви села Свердлово за более чем столетний период, которые расшифрованы и систематизированы Николаем Афанасьевичем для книг «Малобуялыкские греки 200 лет на Одесщине».

Елена Михайловна Якушенко (Себова) была инициатором и организатором акции села «Малый Буялык», установлением  памятника-стелы  замечательному этносу, грекам-предкам.

О преемственности поколений болела душа Елены Михайловны.

Елена Михайловна вырастила замечательную дочь Светлану, которой посвятила всю свою жизнь, обеспечила возможность получить высшее экономическое образование, помогала растить и воспитывать внуков Константина и Елену.

В статье для сайта «Малобуялыкские греки» Елена Михайловна пишет: - «Теперь можно и порассуждать над смыслом бытия, о своей родословной при смешении судеб близких родственников с украинцами, русскими, грузинами и людьми других национальностей. Главное – не следует забывать великие и вечные ценности нашей долгой, но кажущейся быстротечной жизни. Память наша и потомков – всегда трепетна, но благодарна! Когда люди уходят, они оставляют надежду: что кто-то им скажет вслед? И это тоже по Воле Божьей!».

Одесская областная община греков им. Г.Г. Маразли выражает глубокие соболезнования дочери, родным и близким покойной.

Вечная память! Царствия небесного!

 

Горшкова С.А., коллега Е.М. Якушенко;

Кованда Е.И., председатель землячества «Малый Буялык».

 

 

 

Елена Михайловна Якушенко 

 

Восстановление душевного Храма

 

Прадеды, гонимые за веру православную, бежали от турков в Одессу в начале XIX века. Они  поселились в Аджалыке (так называли это место родители),  в  селе Малый Буялык – единственном селении в 25 км от центра Одессы, где компактно проживают греки. По церковным книгам первых лет Аджалык считался Румелийской колонией. *

* Н. Калмакан. «М. Буялыкские греки.200 лет на Одесщине. Изд-во «Друк», Одесса, 2002 г.

По метрическим данным родителей  Малый  Буялык, (в настоящее  время село называется Свердлово) в прошлом относился к Благоевскому, а ныне – к   Коминтерновскому району Одесской области. Занимались  хлебопашеством, разговаривали в семьях по-гречески, но знали и болгарский язык.

Дедушки и бабушки наши были лишены избирательного права, как кулаки и не подчинявшиеся Советской власти в 1924 -1925 годах.  

В собственности Себова Николая Ивановича, моего деда по отцовской линии, жившего  совместно с  прадедом Яни, находились:  большой  дом, мельница, трактир,  конюшня, дворовые постройки, сельскохозяйственный инвентарь, скот ( овцы, козы, свиньи, лошади), птица, и 20 га земли. Из-за трактира, видимо, их по-уличному звали  «шинкари». Такое же хозяйство было в собственности у  деда  по материнской линии Труфкаки Дмитрия Захаровича. Без мельницы и трактира, но больше овец, птицы, земли. Мельницу деду установил еврей, бежавший в 1905 году за границу.

На мельнице работали все дети – шестеро братьев и сестра Варвара. Подростком отец принимал и взвешивал зерно, привозимое с ближайших сел. Многим крестьянам приходилось ночевать в их доме.

Бабушка Имерцаки Елена Ивановна их кормила, многих бедных в 1920 -22 годах прошлого столетия спасла этим самым от голода, не отказывая никому в куске хлеба. По воспоминаниям соседей, бабушка была очень доброй, отзывчивой сердцем и душой человеком. Она устраивала в дореволюционное время танцы для молодежи в собственном доме, не оставляя детей без надзора.          

Отец очень любил танцевать, и это передалось мне. В студенческие годы я получила первый разряд по художественной гимнастике. Ни муж бабушки, ни дети не курили, не пили, не ругались, самое плохое слово у них было: «На шкли» (сколи)!  (Собака. Здесь и далее – малобуялыкский диалект новогреческого языка – Е.К.)

В семье наемный труд не применялся, соседи относились к бабушке по- доброму и помогали ей из личных симпатий вести домашнее хозяйство, выпекать хлеб. Их погребом, самым большим и глубоким, пользовались селяне всей улицы, вплоть до 1960-х годов.

Самые любимые соседи семья Шомпол. Бабушка Труфкаки (Кирьязова) Ирина Захаровна в основном занималась домашним трудом: «чепкала» шерсть, пряла, вышивала, а ее муж старался скупать землю для дочек, чтобы обеспечить их приданым. На Куяльницком лимане добывали соль и возили ее на продажу.

Все имущество было у них забрано в 1929 году. Себова Николая Ивановича арестовали, поводом послужила якобы неуплата сельскохозяйственных налогов в сумме 125 руб. В ноябре месяце его отправили в тюрьму, а в 1930 году оба семейства были высланы с детьми на спецпоселение в Архангельскую область железнодорожная  станция Емец Поисецкого района. Там оба дедушки и дядя Степан, душевнобольной, погибли от голода и холода в 1932 году. Причем дед Николай Себов, по данным информационных служб органов МВД Одесской области, в привлекавшихся к уголовной ответственности не значится. А в архиве найдено письмо, написанное им из тюрьмы прокурору Архангельска с просьбой освободить жену и двух сыновей, Михаила (моего отца) и больного Степана. Когда и при каких обстоятельствах погиб мой дед, неизвестно. Мой отец совершил побег из Архангельска, по справке, привезенной кем-то из Малого Буялыка для женщин. Поэтому пришлось надеть женскую одежду, доехать до Москвы, там продать свой единственный костюм, чтобы купить билет на Одессу.

За побег с места высылки 7 декабря 1932 года постановлением 78 УК УССР по доносу  был приговорен тройкой к трем годам лишения свободы. Арестовали 21 октября 1932 года, а освободили отца 31 января 1935 года. Содержался под стражей в Темниковских лагерях Мордовии. В 1935 году, после освобождения из мест заключения, выехал в Батуми, где уже проживали многие наши родственники, бежавшие из Малого Буялыка или Северного спецпоселения: двоюродные сестры мамы  Калмакан Анна и Мария Степановны, Тумбрукаки Степан и его мама (тетя Риня), двоюродный племянник Бурназаки Дмитрий Николаевич (по-уличному «Грыпчу»), Себов Лука ( родной брат папы) с женой Татьяной Захаровной ( родная тетя мамы), там же находилась бабушка Ирина Захаровна, вернувшаяся с ГУЛАГА, и родной брат мамы Труфкаки Юрий Дмитриевич, женатый на Ефросинье Гарчевой. Их дочь в 16-летнем возрасте приехала к нам в Одессу погостить и умерла от менингита, похоронена на Слободском кладбище в 1942 году. Она крестила меня и сестру Ирину.PAGE \# "'Стр: '#'
'" 

По воспоминаниям родителей, население Грузии к нам, грекам, относилось с большим уважением и вниманием.        

В селении Урехи, под Батуми, родители мои оформили свой брак 17 октября 1936 года, и отец удочерил Ирину, рожденную мамой 22 июня 1935 года в 24-летнем возрасте от аджарца, в семье которого мама жила и работала в столовой. Мать тогда была под фамилией Бурназаки, от первого брака. Они повенчались с Николаем Бурназаки еще в 1929 году в  селе  Малый Буялык. Сразу же при раскулачивании у них родилась доченька Варенька, скончавшаяся в трехмесячном возрасте. Они расстались, беспаспортные, не выдержав преследований, тяжкого труда в порту и других жизненных испытаний. Мама ночевала на 7-й Пересыпской, пряталась в соломе, где вилами делали обыск, а собака, лежавшая рядом, ее не выдавала.

Волей судьбы через 9 лет и я в том же районе, на Пересыпи родилась. У малограмотной мамы был врожденный вкус и стремление выучить трех дочерей, дать им высшее образование. Во время войны водила нас в украинский драмтеатр, на спектакли с участием Н.Ужвий: «Цыганка Аза», «Ой, не ходи, Грыцю, та й на вечорниці», в цирк и кинотеатры. Сразу же после войны ей приходилось кое-что перепродавать, чтобы покупать нам дефицитные и дорогостоящие учебники и скромно, но с огромным вкусом нас одевать. Это были  1950-е годы. К нам приходили  с обыском, так как это называлось спекуляцией и запрещалось. Надолго запомнилось мне чувство страха, которое соединилось с ненавистью к торговле. Поэтому очень хотелось выучиться и стать педагогом, кристально чистым, и никогда ничего не продавать. Мечта сбылась, хотя жизнь оказалась тоже очень сложной...

Мне еще запомнились голодные послевоенные годы. Бабушка простаивала вместе с нами в долгих очередях с четырех  часов утра, где хлеб выдавали по карточкам, по воду ходили в нижние дома, на Разумовской и Колонтаевской, Мечникова (Внешняя) – тоже громадные очереди.

Мамин дом в Малом Буялыке сохранился по настоящее время, там живут другие семьи. Строения, принадлежащие родителям отца, были окончательно разрушены при строительстве дамбы, дороги в 1960-70-годы XX столетия, а в 1992 году через эту территорию проведен водопровод. Сохранились только два дома родных братьев отца. На месте одного из домов, построенного моим прадедом, где имелась торговая лавка и проживал Себов Лука, женатый на Труфкаки Татьяне Захаровне (моей двоюродной бабушке), находится здание нынешнего сельсовета.

Очень печально и грустно, что родители не смогли показать свои дома нам. А мы ведь в те, уже сознательные годы, часто бывали в селе у родственников на праздниках (храмовом – Панаире, свадьбах, крестинах).  Однако из-за сохранившейся боязни   все прошлое было нами как бы  «забыто» и «вычеркнуто». До сих пор осталась у меня обида, боль, даже вина: как могла в те годы не осмелиться, не поинтересоваться родительским домом, остаться равнодушной к историческому прошлому?

Может быть, эта боль души скажется на потомках земляков нашей замечательной  деревни с голубыми куполами церкви, так искусно расположенной и просматриваемой со всех сторон. Может, они смогут продлить память о наших предках, прекрасных традициях, добрых делах, тяжелых временах и не позволят заглохнуть селу и его этносу. Пусть деревня остается с первозданным именем, с каким предки поселились здесь, а не приобретает новое название.

По соседству с храмом находится старое греческое кладбище. Его следовало бы включить в реестр объектов охраны памятников Украины. Этим самым прекратились бы надругательства над останками наших предков, тех, кто основал это село, жил и трудился там более 100 лет. Ведь кладбище находится рядом с Иоанно-Предтеченской церковью, построенной нашими предками недалеко от школы. На кладбище часто можно видеть пасущийся скот, но из земли, как бы в напоминание нам, потомкам, торчат каменные мальтийские кресты  XIX века, и еще сохранилось с десяток могил с ограждениями XX века.

Храмовые праздники остались в моей памяти с детства, приезжали ежегодно всем семейством во время войны и в послевоенные годы. Ходили в церковь, накрывались столы, танцевали в клубе, спрашивали у друг друга: «Пьес афтос (афти) инэ ? (Кто это такая?Е.К.) Я у них была : «Афти шинкарать! На, хорэви!»  (Это дочь шинкаря, вот, танцует! – Е.К.)

В шестилетнем возрасте в Иоанно-Предтеченской церкви крестила Калмакана Степана Дмитриевича (по уличному «Купица»), несла на руках и повторяла, чтобы не забыть:  «Взяла мусульманчика, а принесла христианчика! ». Очевидно, принадлежность к христианской вере подчеркивалась еще в детском возрасте и таким образом передавалась из поколения в поколение. Это заложено  в генах.

У бабушки по материнской линии было 16 детей, многие умерли в младенческом возрасте. После репрессий осталась в моей памяти мамина сестра Труфкаки Мария 1902 года рождения, замужем за Тумбрукаки Николаем Георгиевичем – моим крестным отцом.  

Перед войной в Одессе, когда разрушались храмы, распространялись вести о предзнаменованиях, якобы из Иерусалима со словами «Молите Бога...», и их предлагалось размножить среди верующих. Вот с такой записочкой Марию подобрал  «черный ворон », к тому же услышали разговор с моей мамой по-гречески и осудили  по политическим мотивам к 10 годам.

Просидела тетя 8 лет в Нижнем Тагиле под Свердловском, работая банщицей среди уголовников, которые играли на нее в карты и собирались убить. Муж увез ее оттуда обессиленной после прошения о помиловании Калинину. Помогала выживать врач Анна Федоровна. Она потом к нам в гости летом приезжала со слепой приемной дочерью, замечательный человек.

Помню братьев маминых: Труфкаки Захария Дмитриевича, 1908 г. рождения. (Дети  Дмитрий, 1939 г.  и  Николай,  1941 г. ныне покойные). Труфкаки Александр Дмитриевич, 1917 г. Он  дружил с Маттео Николаем (его сестра одесская гречанка, врач Элли Матеу, одна из первых членов клуба «Эллада»). Его дети Евгений и Юри от второго брака. Первая жена (гречанка), также из М. Буялыка: Пачаки-Иванова (брат ее был женат на двоюродной папиной сестре Себовой Татьяне Георгиевне, 1912 года, ныне покойной).

Татьяна Степановна Пачаки-Иванова 1924 г. рождения  проживает в настоящее время в Чикаго, во втором браке она на фамилии Капнер.

Любимой греческой песней моего самого любимого дяди Шуры, который всегда шутил и умел радовать  других, стал одним из первых в Одессе, и единственным комсомольцем в семье моих предков, была:

 

Са агапуса терла

О, каймену педи

 Мэ агапусес кэ эси

 Кэ нёфо тин хара.

 

(Любила тебя безумно

О, несчастный юноша,

Меня любил и ты

Я чувствую радость - Е.К.) 

 

Как грек, дядя был взят в трудовую армию на лесоповал, в Коми АССР,  где-то тоже на Урале (там было много греков из Малого Буялыка, некоторые из них погибли, например Янчев Александр). Моей маме удалось брата однажды навестить, он был опухший от голода.

Отец мой прятался и до войны, после Темниковских лагерей, служил в 1933 –1935 гг. в трудовой армии в Киеве, в 62-м  отдельном батальоне. В 1937 году, по возвращении из Батуми, был ночью опять арестован и просидел неизвестно за что 92 дня (стакан воды и 200 г хлеба в сутки) на Маразлиевской. А во время войны его, приняв за еврея, загнали в школу № 122, но он отпросился по естественным надобностям и убежал. С тех пор скрывал правду о своих арестах, вплоть до 1990-х годов, до реабилитации. Записался после освобождения из тюрьмы русским, оставался работать все это время в Одессе на хлебзаводе пекарем, выпекая хлеб для фронта, и затем  механиком, слесарем, кочегаром, сторожем  работал   до 80  лет. Не работая, быстро состарился, ожесточился из-за равнодушия, непонимания детей, особенно тех, которых больше всех любил, и  с которыми жил. Даже дал свою фамилию зятю (мужу младшей дочери Марии) – Юрию Антоновичу. Радовался, что наконец-то не прервется его род и фамилия перейдет второму правнуку – Георгию.

Несмотря на очень тяжелую жизнь в молодости, умел радоваться, на Рождество переодевался в «меланок», смешил окружающих его. В этом ему помогала двоюродная сестра моей мамы Анастасия Гарчева (Барбаян). Часто напевал шуточную песенку по-гречески:

«Симера саввато, тахья кирьяки,

Эвале Манолис кокино враки

 Кэ ( тис) гата та катурси,

 кэ (о) Манолис ипьи». (Сегодня суббота, потом воскресенье, одел Маноли красные штаны, кошка их «окропила» и  Маноли нечаянно выпил Е.К.)

И еще запомнилось:

«Дефтера ден дулево, Дефтера ден дулево,

Ке триты вру дулья,

Тетарти на мефызу, тетарти на мефизу,

Пемти трахдуса,

Пемти трахдуса,

параскеви, саввато, параскеви, саввато …» Забыла. (В понедельник  не работаю, в понедельник  не работаю, во вторник ищу работу,

 в среду  напиваюсь, в среду   напиваюсь,

в четверг пою, в четверг пою,

в пятницу, субботу, пятницу, субботу…- Е.К.)

Юмор был присущ ему с детства, на берегу лимана переодевался в женскую одежду, пугая девчат. То же творил в клубе. Постоянно вспоминал, как кто-то из сельчан впервые оказался в магазине с зеркалом и здоровался сам с собою: «А, Хану, ти  ши эдо иши?» (А, Хану, это ты здесь?  – Е.К.)

Любимой русской песней была: « Сердце, тебе не хочется покоя». Можно его считать полиглотом, говорил без акцента, знал, кроме греческого, болгарский, украинский, русский, румынский и еврейский.

Церковь почти не посещал, не считая 2-3 года, когда на старости лет служил сторожем в Успенском соборе.

После смерти мамы в 1998 году хотел уйти из жизни из-за старческих недомоганий, но в душе очень боялся Господа Бога! Умирая на 89 году в больнице, поднял руку и произнес: «Господи, прости меня!»

Наши родители впитали все лучшие традиции своих предков, а геноцид запомнили из печальных македонских и болгарских песен. Нам все это передалось из общения, и рассказов и архивных материалов. Внуки и правнуки обязаны сохранить и осмыслить все вместе взятое, дошедшее до наших дней. Это их прямой долг. Продолжение исследований архивных материалов, установления хотя бы нескольких веточек своего генеалогического древа пусть станет их хобби, как в Америке.

Общеизвестной истиной является то, что добро побеждает зло. Поменяв более десятка адресов, стала жить по соседству с домом, в котором в трехлетнем возрасте с  шестилетней сестрой, проживали с родителями до войны. На него упала бомба, и он был разрушен. Это Ясиновского 8, называлась Петропавловской, а тогда улицей Реввоенсовета. На его месте после войны построен театральный склад. Мы уцелели, нас родители отвезли под обстрелом к родственникам на Куяльник по линии 20-го трамвая. Там тоже рядом дом разбомбило. Во время бомбежки мама с нами часто пряталась в огромном бомбоубежище напротив, в здании нынешней школы № 10, эти моменты запомнились мне сильной болью в ушах.

В результате мы переселялись еще четырежды. Коблевская, 40 – выселили, там проживал высший свет, запомнилась нам езда во дворе вокруг газона на трехколесном велосипеде. Значит, жизнь становилась лучше. Затем Нежинская, 44, там мы жили в коммунальной  квартире  и умерла Ирочка Труфкаки (Гарчева). Далее улица  Хворостина – приехал хозяин из эвакуации, и наши вещи оказались на улице. Здесь радовалась первой кукле, которая сидела на пианино у соседки – подружки по имени Ланочка. Когда город был оккупирован, отсюда старшая сестра пошла в первый класс школы № 26, которая размещалась на ул. Спиридоновской (Горького), а затем в школу № 28, действующую в то время по улице Мастерская (Серова), и изучала закон Божий.

Да, именно на Хворостина, стоя на балконе второго этажа в пижамке, встречала освободительную армию. Была Пасха, солнечный день, солдаты мне улыбались и махали шапками. Помню, что накануне вечером нам  велели не зажигать свет, а двери оставить открытыми.

В 1945-1947 гг. жили в однокомнатной квартире на Разумовской, 23. Кстати, подружка по двору и соученица, гречанка по матери  Таис Триандафилиди проживает сейчас со мной в одном доме. И это через 53 года!

Дольше всего родители, после этого адреса, поменявшись, прожили на Садиковской, 25, где родилась Мария в 1947 году. Мне, после окончания института, пришлось проживать еще в восьми местах, считая два общежития: Кишиневский госуниверситет, где уже работала, и Сокольники в Москве, где размещены были аспиранты ВНИИЭСХ. *-сноска - Всесоюзный научно-исследовательский институт экономики сельского хозяйства.       

Не случайностью является и то, что в настоящее время рядом с моим домом находится восстановленная Кирилло-Мефодиевская церковь, в алтаре которой у жертвенника помещена первая икона «Моление о  чаше» (мама подобрала ее  в своем дворе на мусорнике). Мама была одной из прихожанок этого храма, водила нас до закрытия его в 1953 году, была дружна с семьей священника Деснова, они всегда разговлялись маминой первоиспеченной пасочкой. Мама оказалась первой, кого отпевали в восстанавливающемся храме, и находилась там всю ночь. Отпевали маму тот же священник, но уже в сане протоиерея, отец Николай, и молодой иерей отец Вадим. (Внешняя, 74 –ныне Мечникова).

С 1954-го  по 1990-е годы мама чаще всего посещала Свято-Троицкую греческую церковь и стояла на богослужениях у иконы «Достойная есть». Здесь же повенчалась моя дочь с Федорцовым Александром.

Может, неслучайно и то, что мои дети, племянницы и внук стали одними из первых, кто начал изучать в Одессе, еще во Дворце моряков, греческий язык ( педагог Василики Игропулу), а я несколько позже, в Одесском филиале Греческого Фонда культуры (педагоги Елена Самаритаки и Кримена Караначева), посещала там же семинар, получив «Сертификат организации содействия экспорту Греции » в ноябре 1994 года и десятки других их программных одухотворенных мероприятий.

Явной закономерностью стало то, что мой внук Каспер Константин по отцовской линии тоже грек (его отец родился и проживал, как и моя семья,  в Малом Буялыке, познакомился с моей дочерью Светланой, по церковному –  Фотинией, там же на одной из свадеб).

Все наши имена были от бабушек. И как радостно было узнать, что имя моей дочери – Светлана, которое дал ей отец, а он украино-польско-русского происхождения, тоже было в нашем генеалогическом древе – родная тетя бабушки Ирины – Фотиния (рожд.1869).(Фотос – свет – Е.К.)

В 5-летнем возрасте внук оказался учеником первой открывшейся воскресной школы при Одесской духовной семинарии, он на газетном снимке оказался  рядом со статьей про Клайпеду, где он потом жил и учился до 2000 года.

Отдыхая в детском лагере в Греции, внук получил из рук митрополита иконку с изображением  Святого Димитрия,  у него дед по отцовской линии и прапрадед по материнской – Дмитрий.

Все взаимосвязано. Мы рождались, как и наши предки более ста лет тому назад, когда храмы рушились, уничтожались народы (30-е годы XX столетия).

Не случайно, очевидно, и то, что в 1886 году мою бабушку Кирьязову Ирину Захаровну крестил Христофор Иванович Пульча, а его сын Яни Христофорович Пульча венчал мою маму в 1929 году. Родители этим родом всегда восхищались. Удивительнее всего, что, не зная этих прошлых традиций, мы с ним (с дядей Яни, так мы его звали) оформляем брак (впервые уже перед назначением пенсии, нарушая закон из-за квартиры для детей) – это ровно через 103 года.

Мне выделили участок в эпоху «Возрождения» национального самосознания более 15 лет назад на берегу Тилигула у села  Кошары, где ныне ведутся археологические раскопки древнегреческого города.

Наконец-то побывала в 2003 году и пожила 10 дней на замечательном девственном острове древней Эллады Самофракии, где рождались философы, вдохнула этот воздух, и напилась чистой горной воды, общаясь с местными жителями как с родными.

Вот так. Теперь можно и порассуждать над смыслом бытия, о своей родословной при смешении судеб близких родственников с украинцами, русскими, грузинами и людьми других национальностей. Главное – не следует забывать великие и вечные ценности нашей долгой, но кажущейся быстротечной жизни.

Память наша и потомков – всегда трепетна, но благодарна! Когда люди уходят, они оставляют надежду: что кто-то им скажет вслед? И это тоже по воле Божьей.